В Днепропетровске стоял апрельский день. И был 1966 год. Меня, ученика шестого класса, привел в клуб собаководства приятель. Он имел уже шестимесячного щенка овчарки. Клуб находился в центре города и как почти все клубы, увиденные мною позже, находился в подвале. Мало сказать в подвале, в бомбоубежище по ул. Мечникова.
Молодежи было мало. В основном люди за 40 лет. Поэтому мы слушали, слушали и слушали. Скучно не было. Часто приводили на осмотр щенков: боксеров и овчарок. Было ужасно интересно слушать, как специалисты осматривали и оценивали их. Рождалась идея приобрести себе щенка. Учитывал я характеристику производителей. А было их не так много. Но были достойные. Главное, нам они казались громадными. Конечно, все были за 70 см. Это была восточно-европейская овчарка. Иной мы пока не знали. Литературы было мало. Только влияние старых собаководов определяло качество собаки в наших глазах, глазах школьников.
И вот в один прекрасный день спускаемся мы с приятелем в бомбоубежище, клуб наш, и видим привязанного к трубе пса. Этого пером не опишешь - только видеокамера могла передать тот колорит, который был у этой собаки.
Как оказалось, это был праведный кобель из Риги по кличке «Бэнто». И кличка чужая какая-то и собака - ну видно, что не простая. Красный намордник, красный плетеный повод и ошейник, и совершенно черный пес. В подвале сыро и влажно. Пес тяжело дышит и смотрит в сторону, где сидит хозяин. Дмитрий Федосеевич Шаповалов - простой заводской рабочий - взял, поехал в Ригу и купил племенного пса с оценками и медалями. (Это я сейчас так подумал, с грустью). Тогда просто глаза «не отрывались» от пса. А спрашивать было не принято, за сколько купил, как и что? По возрасту, мы только ушами ловили, что долетало. И вот этот чертов пес влез мне в душу и стал я думать, как же щенка от него взять?
А там очереди, ажиотаж, а я - то кто? Школьник. Отец любил собак. На войне, говорил, помогали. Но заводить мне щенка не разрешал. Говорил, что не заслужил я… Так что в клуб ходил вольным слушателем. Выставка - это праздник.
А тем временем мой кумир «Бэнто» показывал себя. Своего владельца неоднократно погрыз. Но старики говорили, что любил Шаповал выпить и «поговорить» в пьяном виде с собакой. Взяла Бэнто, вернее купила, известная дрессировщица наша, волевая женщина А.П. Оржеховская (покойная ныне). А жила Александра Павловна в квартире. Но вот решилась такого зверя взять.
И пошла дрессура, спокойное ровное отношение и все такое… Но уходя на работу муж приказывал Александре Павловне: - «Звони каждый час».
И в один из дней просыпается наша дрессировщица оттого, что «Бэнто» на кровать вспрыгнул и в лицо ей дышит. Трудно понять, да? Ну, я там не был. Но со слов хозяйки знаю, что натянуть одеяло хотела на лицо - скалится. В общем, ситуация сложная. А тут муж всполошился, что она не звонит на работу ему, и сам зазвонил. Звонит, а трубку никто не берет… Думал, гуляет хозяйка с собакой, а она бедная все слова перебрала и хорошие и плохие. Не встает с нее «Бэнто», сидит и рычит.
В общем, прилетел муж домой, спрыгнул пес с кровати, хвостом виляет, но ситуация обозначилась и собака была объявлена тронутой. Да так оно и было… Шаповалов говорил: «Хозяйка у Ризі, як поводок мені в руки дала, дала і пльотку, и сказала, що він це знає». (Плетку, стало быть). В общем, пошел пес по рукам. Уже вязался, щенков классных давал. Но дрожь у Александры Павловны в душе не проходила. И попал Бэнто в Кривой Рог к собаководу Тимощуку. Там и остался. Сук - масса. Все кинулись к нему на вязки. А уже 1968 год наступил, и я поступил в художественное училище. Тогда отец дал деньги на собаку. И купил я сына Бэнто, «Лорда» - красавец пес. Жил у мясника. И в возрасте года начал злость проявлять. Ну, это было по мне, и я его купил. Пес действительно красавец. Схватит деревце молодое и носит легко так. Аппорт - его слабость. Забор 2 метра кирпичный - прыгает 50 раз через него, если аппорт кидаешь и с аппортом же обратно. Что и говорить! Гордился я им и дрессировал. Что он показывал при задержании! Старики только головами трясли. Говорят: «Пускай с поводком, а то кого-то искалечит».
Но я рвался к экстремальному задержанию. И они получались.
Жизнь сама создавала эти ситуации. И собака не подвела ни разу. Дети «Бэнто» действительно были полны энергии. Но агрессивность проявлялась почти у всех его потомков очень сильная и даже маниакальная.
На примере своего «Лорда» я замечал, что носить часами аппорт - это мания, а если нет долго в пасти утяжеленного предмета, мог и руку хозяина избрать этим предметом. Ну, а «задержание» было не «задержанием», а истязанием нарушителя. Пес просто вгрызался в костюм помощника и старался всегда что-то оторвать.
И все-таки вернемся к «Бэнто». Как сложилась дальнейшая судьба этой собаки? Это вообще был не пес, а легенда. Когда он появлялся на выставках - других собак тогда уже зрители не видели! Пород было мало. В основном овчарки. Немного боксеров, пару доберманов и догов. «Бэнто» стремительно шел в гору. Но последний его хозяин Тимощук не баловал выставками. Выставлял только в Кривом Роге, где он жил. И вязки интересовали его куда больше, чем выставки.
Из эпизодов жизни этого великолепного пса знаю, что он убил человека, зашедшего во двор. Человек постучал, а собака не залаяла, лежала себе в вольере. А вольер на засов не закрыт. Пошел человек во двор, стучится в двери… Собака толкает лапой дверь вольера и сзади валит человека с ног. Он головой об крыльцо ударился и все... В общем, история страшная и непонятная.
Погиб «Бэнто» на той же нервной почве; вязал суку, замок долго не размыкался (уточняем для читателей: долгое склещивание, более часа). Потом как-то разъединили, но пенис в разбухшем виде в мошонку не входил. Пес не подпустил никого и так погиб… Но в моей памяти он остался как символ красоты и силы характера. Настоящая полицейская собака, каких люди помнили со времен войны. Но когда эти немецкие овчарки почему-то названы были восточноевропейскими.
А вторая собака, о которой хочется вспомнить, была чисто немецкая овчарка, привезенная из караульного полка Андерсхоф (Германия).
Собака не такая яркая экстерьером, но поразившая мощью и рабочими качествами.
Вот как это было.
Слухи о том, что есть немецкая овчарка из Германии, распространялись давно. Но старики (ветераны клуба) не сильно говорили об этом немце. Была какая-то засекреченность. И вот однажды, придя в клуб, я увидел толпу людей на улице.
Толпы, кстати, были во все клубные дни. Но плотность этой толпы нас, пацанов, озадачила. Протиснувшись, мы увидели в центре мужчину плотного сложения, державшего на поводке коренастого небольшого пса. Пес не стоял и не сидел, он двигался по кругу, по часовой стрелке и против часовой стрелки, и против всей толпы. Он не лаял, он только держал всех на дистанции. И если кто-то делал приближающееся движение - молча бросался и щелкал зубами. Хозяин успокаивал его и говорил: «Дик, Дик, успокойся». «Кто? Что?» - мы всех допытывали. И не помню, кто сказал, что это и есть Олаф, тот самый немец из Германии.
Мы несколько разочаровались. Это немец? По сравнению с нашими кобелями (»Бэнто», «Гай», «Дегай»), а их мы считали породниками. А тут: коротышка, хотя и с характером.
Ветеран клуба, ныне покойный Макар Лукьянович Чупилко вышел из толпы, плюнул и сказал: «Це не кобель, це - сука! Моя Герка більше ростом. Ще і кажуть з ним в'язати! Я з кабаном краще пов'яжу, чим із ним». Мы катались со смеху от его характеристики. Кстати, таким же образом Макар Лукьянович характеризовал и людей. Оценивая человека сразу и очень метко.
Лично меня он сразу окрестил Дон Жуаном (не знаю почему, но видимо, что-то было). Прозвища давал всем и очень точные. Пока мы говорим о человеке, содержавшем лет двадцать клубную дрессировку и идеальный порядок на ней, я хотел бы вспомнить о нем с теплотой, подчеркнуть его правильную оценку людей. Говорят, во время войны он был полицаем, после войны отсидел…
Но, помню, когда на собрании ему вручили значок ДОСААФ - он плакал. Видимо ничем человека в жизни не награждали.
Так вот о Макаре Лукьяновиче еще. Всегда держал элитных собак, несмотря на их стоимость. Покупал их и очень, я бы сказал - «чересчур очень» кормил и ухаживал. Его собаки: знаменитая победительница Украины «Гера», «Каир».
Он первый по рекомендации Степанова привез первого кавказского кобеля с Московского мясокомбината. «Икс» - так звали кобеля - так и не развязался, да и некого было вязать в начале 70-х. Последнее, что могу сказать - он был очень обязательный и честный, этот Макар.
С годами, когда начальником клуба стал В.А. Чернявский, Макар его не полюбил или невзлюбил, не знаю… Но глаз у него всегда был верный и строгий, и если на его родной дрессплощадке, куда он душу вложил, воспитанники Чернявского допускали беспорядки, он открыто с матюками говорил это Виктору Андреевичу.
И последнее его цирковое шоу, шоу Макара (Нет, далеко не последнее!). Не помню уж в каких годах завозились сенбернары, московские сторожевые, черные терьеры. Но их было мало и были они некачественные у нас.
А тут на площадку ризена привезли, настоящего ризеншнауцера. Эрдели уже были. Их Макар демонстративно называл: «Сосиски - сардельки». Видимо его специфика, а работал он на мясокомбинате на лошадях ездил, сразу формулировала фразы - оценки для окружающих.
И вот этот ризеншнауцер работает в группе со всеми (собак 15-20). И тут выходит Макар Лукьянович. В чистеньком синем халате (спецовка), которую он переодевал, приходя на площадку. А выходит он из вагончика, где ветераны обедали или завтракали (как угодно назовите) и подходит к этому новому созданию природы, у которого уши плохо обрезаны и склеены пластырем. Чернявский руководит группой, а Макар не сводит глаз с кудлатого уродливого ризена - не зная ему названия. Подхожу и я к Макару. С ним интересно было общаться на любую тему. Меня он деликатно спрашивает: «Шо це за порода?» Я ответил: «Ризеншнауцер». Макар не понял, но деликатно промолчал и сказал: «Ага, ага». Выходит Чернявский из круга. Макар его спрашивает: «Шо це за порода?» Чернявский подтверждает: «Ризеншнауцер». «Ага» - говорит Макар. - «А шо вона може робить?»
«Все!» - выдохнул Чернявский. - «И след берет, и на задержание ходит, а сторожит, сторожит как! Зверь».
И… смотрит на этого взъерошенного урода… «Значит сторожит?» «Да, - убедил Чернявский - лучше любой овчарки».
«Спасибо» - говорит Макар. Потом берет меня за руку и ведет в вагончик. Мне было уже лет двадцать, и меня часто приглашали ветераны за свой стол. Наливает Макар всем водки и говорит: «Ми з Вадіком бачили нову породу!» - «Какую?» - говорят старики.
«Чернявськая сторожевая» - (дословно).
Что творилось в вагончике и на площадке, передать трудно. Все катались со смеху, некоторые плакали…
Так было тогда, в безоблачное для собаководов время.
Но вернемся к первой немецкой овчарке Днепропетровска.
Вернемся к Олафу.
Олаф экспонировался в возрасте 1 года. Оценку получил «очень хорошо», т.к. в младшем классе более не давали. Судьба его сложилась неожиданно и несправедливо. Будучи полуторагодовалым «теленком» - он жил и рос в семье «полковника Паладичева». Полковник этот купил его щенком в караульном полку «Андерсхоф» (по-нашему конвойный полк, воинская часть). Его отец (Олафа) Ари - был очень злобной караульной собакой в свободной зоне окарауливания. Мать Олафа - Амсель дважды выигрывала соревнования розыскных собак Германии среди воинских частей. Была уравновешена в поведении. Немецкие специалисты рекомендовали щенка дрессировать и содержать в строгости, видимо зная серьезную поведенческую линию по отцу.
Но Олаф рос как бурьян и прозвали его домашние Диком. А Дик рос и дичал.
И вот однажды вошел во дворик какой-то жулик и видя, что дверь открыта, взял и зашел. На «авось что-то унесть». Жулик крупный был под 2 м рост, а Дик (Олаф) спал где-то на веранде. Жара… Отключился пес, т.к. сторожил ночью. Мужик зашел, ища глазами что прихватить, а тут хозяйка из комнаты: «Вы к кому?» Но видя вид вошедшего и понимая кто он, крикнула что-то типа: «Ой, что Вам надо!» Дик и проснулся. На веранде под столом спал. Хозяйка и забыла о нем…
И вот этот немец ростом 63 см сгребает дядю сзади, валит и грызет свирепо, без дрессировки, по-настоящему. Хозяйка еле оторвала его. Таким она Дика не видела и видеть не хотела.
Придя домой, наш полковник услышал страшную драму от жены и соседей. Все говорили, что собака опасна! Не похвалил пса никто!
Немцы предупреждали, что если пес выйдет из-под контроля, то его следует отдать в такой же караульный полк Советского Союза, в питомник.
Что полковник и сделал. Но он не представлял, чем отличаются питомники ГДР и СССР (даже ведомственные). В конвойном полку, находящемся через дорогу от тюрьмы по улице Уральской Дика восприняли как недоростка и дали сразу молодому солдату на учение. А пес и поводка толком не знал, не то что команды. Не секрет, что школы внутренних войск и школы погранвойск (собаководства) СССР коренным образом отличались. И Дику не повезло - он попал в МВД. И солдату не повезло, он не знал, что он - дурак, а собака специфическая. С ней контакт нужен… А на контакт время не дали… Говорят командиры: «Бери на поводок и на сопровождение «… И пошли… Назад, в питомник «Дика» привели на растяжках и сильно побили. Проводника отвезли в лазарет. И начались для Дика в миру, а по документам Олафа ф. Адлергештель - мучения адские! Били все от рядовых до начальника питомника (Помню его рыло и фамилию Харченко…). Дик не сдавался. Это повторялось ежедневно, как прием пищи. Побили через решетку, потом жрать дали, потом снова побили. В общем, на службу он не пошел. Сделали ему темную. Досками прижали и выбили оба левых клыка, чтобы не так кусался. Клыки и впрямь огромные были. Вязали с ним сук наши клубные. Но он не всех вязал, т.к. потерял веру в людей и многих, держащих на поводке сук хозяев, атаковывал. Но щенков давал классных, хотя зачастую лохматых. Характер же был надежный у этих детей. Помню его дочь Приму, которая на привязи сидела оскаленная часами. Вот привязали на площадке и сразу она оскаливалась. Мечтал я ее купить, да не продали, а ума не дали. Кончилось тем, что их она и искусала, хозяев дорогих. Попал в руки нормальных людей Олаф в старости. Дали военным 2 сук взамен и забрали Олафа. Пожил у одного любителя, но видно он увидел его характер, взвесил, что прибыли от вязок - не очень… И продал моему другу - сержанту милиции Азимову Нагиму. Нагим был человек специфический, но верил мне во всем, что касалось собак. И вот в возрасте 7 лет Олаф попал в мои руки на дрессировку, а вернее реабилитацию. И я понял, что такое немец рабочего направления. И вспомнил, что мать Олафа розыскная овчарка Германии. В 7 лет, в жару, идя с ним около Днепра, закапываю его намордник. Сам Олаф гуляет метров в 300-х от меня. Никого на улице он не трогал. Вот закопал я намордник, прошли с километр. Подзываю и говорю: Дик ищи. Жара 250С. Старый пес втыкает нос в землю и прорабатывает мой след. Я не иду за ним, наблюдаю. Нашел, выкопал из песка намордник и несет мне.
Не укладывалось в моей голове… Но в его голове было вбито и впитано с молоком матери - искать, а уж кусать… Такого спокойного поведения, невозмутимости и работы я от овчарок не видел. Хозяин его любил, кормил и чесал, но ласки доходили до дикости, я боялся, что Дик вот-вот вцепится в него! Олаф все терпел: он понимал, что этот таджик Нагим - его ангел-хранитель и я сказал как-то: «Да, два дьявола нашли друг друга!» У обоих не сложилась судьба. Нагим Азимов был детдомовец с тяжелой судьбой. Работник МВД. Олаф - Дик потерял свою судьбу в СССР, в руках доблестных спецов МВД. Но как странно было видеть, что такой зверь, много раз обиженный людьми - терпел от нового хозяина вычесывания и купания, доходившие до безумства. Ребенок 7 лет спокойно ложился на него, не подозревая, что за зверь. Люди поверили ему, а он им. Я был связующим звеном. И видимо, неплохим звеном. Дожил Олаф до глубокой старости и поехал с одним геологом на Север. Очень он хотел его в экспедицию взять. И взял. Знаю, что жил он долго.
Я о двух собаках написать решил, а вспомнил столько людей…
Ведь тогда в собаководстве была творческая работа. Почти все пометы овчарок, полученные от плана вязок - давали результат. Мы ждали всех щенков с нетерпением и ждали пока они вырастут, ждали их успехов на выставках. Была эпоха собаководства. Потому, что все люди делали эту большую работу. Сейчас работу делают шоумены. И она не творческая, а коммерческая. Я не говорю, что это плохая отрасль - коммерция.
Но судьбы людей так изменились, что о собаках думают очень немногие… Придет время и видимо рассказы о животных, которые не отрываясь читало не одно поколение людей, не будут интересовать никого… Я имею в виду рассказы Джека Лондона, Сетона Томпсона.
Будут компьютерные рассказы и фильмы. В них много красочного, но нет души. О животных, как и о людях нужно писать с душой. Если душа будет в понятии людей начавшегося века.

В. Кацнельсон, ветеран Днепропетровского клуба